Опыты

Залезают два альпиниста на гору. Влезли выдыхают. И тут один другого спрашивает:
- Ну и зачем мы сюда залезли?
- А ты посмотри сколько внизу всего красивого.


Фотография для привлечения внимания. Мухинский перевал. Вид на спуск в долину Реки Аксаут. (здесь и далее фотки кликабельны)

Что я знал о Кавказе? Кажется там стреляют. И в неприступных аулах, в которых каждую саклю надо предварительно расстреливать из минометов а потом брать штурмом раз за разом кладя по десятку человек, все еще жив дух почти легендарного Имамата и бандитской Ичкерии. Кажется еще там уважают старших, активно поят гостей вином. И ушлые грузинские спецслужбы отлавливают и сажают русских туристов задним числом обвиняя их в шпионаже.

( Вместо отчета )

То ли дождь то ли снег. Что-то мокрое и скверное сыпется с темного неба. По пустынной улице, поминутно оскальзываясь на булыжниках, бредет человек. Руки в карманы, голова опущена. Под порывами ветра истошно раскачивается тело фонаря. Человек поеживаясь выходит к пустующей громадине собора. Это самое высокое место города. Собор освещен парой прожекторов. В бледных лучах света несутся мириады капель смешиваются, кружатся, бьются о мазаные стены.
Залитый дождем и светом город видится человеку новым Сайлент хиллом. Чьи-то тени неслышно скользят в окнах домов. Вроде движется кто-то, а обернувшись вглядевшись в за стекольный полумрак человек не видит ничего кроме неверных теней.



( +3 )

Вместо преамбулы
Раньше (в 90-ые), мы играли в добрых рыцарей, злых волшебников и капризных принцесс. А теперь играем в фейсхаггеров и эксперименты на людях. Наверное ролевые игры выросли...


Здесь и далее фотографии авторства yashunsky

( Под катом подробности )

Вообще-то обычно я такое не пишу.
Но тут решил тоже поучаствовать в общем тренде.
Не знаю как вы, а я пойду голосовать за ВВП. Меня устраивает режим, устраивают откаты, устраивают продажные чиновники, устраивают нечестные выборы. Потому что это Россия - здесь так было при Рюриковичах, при Романовых, при НЭПе, и так тут будет всегда.
И именно такую Россию, дикую и не конституционную я люблю. Я не хочу чтобы Россия стала похожей, например на Германию, или еще хуже на штаты.
В такой стране я не смогу жить, работать и творить так как я это делаю здесь.

Знаете что такое призраки будущего? Это когда некоторые титанические события грядущего отбрасывают свою тень в прошлое. Таким событием могло бы стать понимание Бога, контакт с иным разумом, всеобщая гибель.
Умение читать тени будущего анализируя прошлое ошибочно зовут предвидением. Но самом деле это больше ремесло чем божья искра, немножко статистики, немножко психологии, немножко математики всего понемножку.

Иногда в бреду, иногда в пьяном угаре, иногда иначе представляю я себе этих аналитиков грядущего. Вот они копают тонны материалов и ищут тени будущих событий. Ничто не ускользает от их взора, десятки вычитывают передовица старых газет, сотни рыщут в архивах сети, тысячи анализируют отметины на стенах домов. Все добросовестные, замотивированные, дотошные. Потом кто-то чрезвычайно умный - возможно даже ИСКиН, на основе сотен тысяч честных свидетельств, расскажет как всем жить дальше.
И просыпается во мне тогда гадливое, самое подлое просыпается. И тогда часами, вроде бы бессмысленно, вымарываю я трансляционную башню из фотографии случайной полянки. Вот где рождается ошибка из-за которой могут пасть синархии будущего.
Я бабочка.


Видишь вышку?

Во дворе, залитом солнцем, гомон и веселье. Дети закутанные в рыхлые пуховики играют в Сифу. Сифа - пыхленький малыш в розовом пуховике, сосредоточенно пинает какой-то предмет, который на проверку оказывается съежившимся тельцем замерзшего голубя. Большая зима пришла в наш город по трупам птиц.

Я бегу своих собратьев. Пробираюсь меж заборов грандиозной стройки к заливу. Неделя морозов превратила этот кусок Балтики в арктическую пустыню. Пар от моего дыхания оседает изморозью на одежде. Но я не замечаю этого, настолько грандиозно открывшееся мне зрелище триумфа - льда, солнца и снега.
Медленно и осторожно ухожу я от берега по неверному льду. Проходит несколько минут и только тонкая цепочка следов связывает меня с большой землей. Здесь я надолго замираю, слушаю как дышит скованный морозом город. Это словно один звук, будто рядом, вдали - но близко, дышит какое-то могучее китообразное. Дав волю воображению можно даже представить как воздух прогоняется сквозь его могучие легкие.
Это мой город - там в километре льда, под покрывалом снега, коптя в небо сотнями труб. Исполненный дворов, мертвых птиц, заспанных домохозяек, трезвеющих гопников, матерящихся водителей. Там.
Я сажусь посреди ледяных торосов. Я закрываю глаза. Я слушаю. Я счаслив.

Собственно вторая часть отчета о наших новогодних каникулах.
Первую часть можно найти тут - http://salim.livejournal.com/133752.html

Картинка для привлечения внимания - Вечер в венецианской лагуне
"На небе только и разговоров, что о море."

( Слова и иллюстрации )

Картинка для привлечения внимания - амфитеатр Флавия

Помню как когда-то в детстве смотрел фильм (кажется он назывался Даки) про времена Империи. Там на стенах покосившейся крепости стояли заросшие затянутые в шкуры и кожу варвары с топорами, факелами и трудными лицами, и напряженно вглядывались в гладко выбритые лица легионеров под своими стенами. Наконец самый знатный из варваров высокомерно крикнул:
- Кто вы, пришедшие под наши стены?
- Мы повелители мира. - был ему ответ.
- Пока нет. Вы станете ими когда нас завоюете.
Так по мнению создателей фильма началась череда войн Рима с даками.

( Там текст там фотографии, там этого много )

Я и прежде тоже летал на самолете - кажется один раз. Мне было семь или восемь, помню как перед отлетом я долго прощался, со своим двором, с забором детского садика, на котором любил сиживать, с песочницей вокруг которой фехтовал на ивовых прутиках. С окрестными дворами, дорогой, и даже с нелюбимой школой. Из всего полета только то и помню, как в иллюминаторе внезапно поплыли тучки и клеточки далеких полей. Все остальное время нелюбознательный ребенок читал книжку про больших собак которые спасают замерзающих в Альпах с помощью бочонков вина приаттаченых у них под мордой.
В этот раз полет был иным. Я ждал дикой тряски, провалов и падений, сумасшедшего ускорения, когда с потолка падают кислородные маски и люди кричат и молятся. Именно так показывают самолеты в фильмах где они падают, а зачем еще показывать в фильме самолет? По факту полет больше всего напоминал поездку на метеоре по бурной Ладоге. Самолет покачивало как на волнах, время от времени слегка потряхивало. гудели турбины, с потолка медленно капал конденсат. Кого-то перебравшего вырвало, что вызвало небольшую движуху в нашей части салона. В районе туалета наблюдалась непрерывная позитивная движуха, люди входили и выходили. Время от времени из носовой части выходили пилоты и тогда в открытую дверь можно было увидеть залитую солнцем кабину.

А потом было много моря. Прибой он всегда прибой, и вода она всегда вода в этом теплая Адриатика ничем не отличается от стылой Балтики. Мы брели по пустынному пляжу и под нашими ногами хрустели раздавленные ракушки. Огромная луна бросала нам вслед гипертрофированные тени двойников. Но нам не было дела до теней, мы медленно шли сквозь лунную дорожку и думали о том, что вот так на раз, стали частью чего-то большего. А за спиной темнели нагромождения брошенных, на зиму, отелей первой линии.


Зимняя Адриатика

( +2 )

Где-то на северо-востоке упираясь маяком в студеные воды Ладоги до сих пор стоит брошенный финский мол. Неподвластный ветрам и непогодам, с покосившимся маяком, будто в назидание неблагодарным потомкам - он словно говорит нам "мы были здесь, а где были вы?".
Ладога неспокойна, и если есть в окрестностях северной столицы место больше всего претендующее на звание северного моря, то это пожалуй именно она. Стылые волны накатываются на берег, рвут тонкую корку льда, рассыпаются тысячами темных брызг. Здесь на берегу, где налетающий ветер жмет к земле меня и редкий кустарник, я все острее ощущаю свое сиротство. Мои предки были суровыми людьми, они брали этот мир как насильник берет девицу. Они рубили лед топорами, в лютую стужу копали ямы под столбы, валили деревья. Вытаскивали из-под льда огромных, невиданных ныне рыб. Кряхтя носили огромные камни для очага. А потом долгими зимними ночами грелись огнем и хмельным, плели сети и пели морские песни. И вот я их жалкий потомок стою под порывами северного ветра, в кисее холодных брызг. И вереница моих мыслей все чаще возвращает меня к теплой машине, ванне и бокалу подогретого вина. Я все еще отказываюсь в это верить, но я чужой в этом великом и суровом мире. Но моя душа не внемлет голосу разума и раз за разом тащит меня вопреки всем разумным и правильным словам и мыслям, из тепла городских квартир, куда-то где какие-то волны бьются о какие-то скалы, где нужно перекрикивать ветер и где я всегда буду чужим.



( +2 )